От Гомера остались сандалии и пустота
------
От Гомера остались только сандалии, похожие на кроссовки. От Гомеровского Одиссея остались только мотивы. Никакой поэзии, только сухой, современный язык. Диалоги упрощены, лишены эмоций и жизни, они скорее мешают погружению.Деконструкцию Нолана я считаю ошибкой - и кастинг здесь только подтверждает это. Одиссей - среднестатистический мужчина с кризисом среднего возраста. Пенелопа - уставшая домохозяйка. Менелай - рефлексирующий 'Каратель' до своего падения в сумасшествие. Елена - обиженный тинейджер. А Афина весь фильм страдает мигренью. С помощью Эллиота Пейджа, Нолан делает из Одиссея преступника, а Ксенон, которого играет Пейдж - это жертва войны и хитрости Одиссея.Нолан убрал из истории Ахиллеса, а взамен подсунул Агамемнона в пластиковых лего-доспехах как “совесть Одиссея”. Агамемнон задуман как символ пустой власти, но на деле стал ходячим пластиковым лего-маникеном.Нелинейный монтаж и временные скачки из-за резких переходов затрудняют восприятие.Мэтт Дэймон - не Одиссей. Это кто угодно, но только не многострадальный царь. Он похож на соседа из дома напротив. Весь фильм он погружен в себя, за этой сдержанностью нет характера. Это обесцвеченный портрет, не выражающий никаких эмоций. Нолан лишил его величия, но и не наделил человечностью. Нолан пересобрал Одиссея, а получился манекен в резиновых доспехах. Нолан сделал из Одиссея запутавшегося, проблемного и неоднозначного мужчину. Резиновые доспехи выглядят как реквизит для косплея на вечеринке.Нолан таскался с 200-килограммовой камерой IMAX, но вместо эпического размаха я увидел пустоту и безжизненность. Читать “Одиссею” в переводе Жуковского увлекательней, чем смотреть эту приземленную и упрощенную архитектурную деконструкцию
------
Смерть кинематографа за 250 миллионов: как Кристофер Нолан запутался в собственных амбициях
------
Современная голливудская индустрия окончательно расписалась в творческом бессилии, паразитируя на величайшем наследии человечества. Когда у студий заканчиваются оригинальные идеи, они берутся за переработку античных мифов, превращая их в дорогостоящие аттракционы. Сегодняшний мировой релиз «Одиссеи» Кристофера Нолана (благо, у нас во Франции премьера отгремела еще два дня назад) в очередной раз доказал простую истину: авторитет режиссера поддерживается агрессивным маркетингом, а не реальной художественной ценностью. Очередная масштабная картина - это не новое слово в искусстве, а утилитарный продукт эпохи деградации смыслов. Запрос массового зрителя на красивую картинку был удовлетворен за счет гигантского бюджета под 250 миллионов долларов, но за этим фасадом скрывается абсолютная пустота.Режиссер усложняет форму, пытаясь придать картине ложную интеллектуальность, заворачивая банальные смыслы в дорогую обертку из спецэффектов и запутанного хронометража. Как и во всех предыдущих работах, за оглушительным пафосом, сложной структурой и грохотом саундтрека скрывается звенящая пустота. Автор пытается казаться великим философом, но на деле лишь конструирует бездушные ребусы. Нолан не художник, он прилежный инженер, который искренне верит, что если собрать сложный хронометр из красивых кадров и громких звуков, то внутри автоматически зародится душа. Не зарождается. Его «Одиссея» - это безумно дорогой скринсейвер, в котором нет ни капли подлинного страдания, ни грамма той самой античной трагедии. Фильм выглядит бездушным цифровым аттракционом, где миф заменен спецэффектами, а величие - гигантизмом.Гомер написал не просто поэму. «Одиссея» - это один из несущих столпов всей европейской культуры, цивилизации и истории. Это суровый, пропахший солью и медью эпохи бронзы миф о возвращении домой, о верности, отцовстве и трагедии выживания. И вот в 2026 году голливудский постановщик решил, что его 70-миллиметровый IMAX способен вместить в себя вечность. Это не просто плохая адаптация, это полное искажение античной истории и основ цивилизации. Великое произведение, стоявшее у истоков европейской идентичности более двух тысяч лет, было выхолощено ради создания попкорнового зрелища. Вся суровая философия Гомера о долге, родине, судьбе и борьбе человека с роком была принесена в жертву голливудской зрелищности.Но сокрушительный удар по духу классики наносит совершенно нелогичный и конъюнктурный кастинг, который полностью разрушает атмосферу Древней Греции и визуальную логику мифа. Следование современным корпоративным правилам Голливуда превратило трагедию в пестрое шоу. Вместо благородных греческих героев, суровых мужчин эпохи бронзы, зритель видит на экране каких-то изнеженных, современных молодых людей. Картонные персонажи ведут себя как участники модного показа, словно их только что привезли со съемок рекламы молодежной одежды или они вышли из дорогой кофейни мегаполиса. В их игре нет ни харизмы, ни жизни, одни пустые взгляды и пафосные позы.Зендея в образе богини Афины выглядит так, будто заблудилась по дороге на модный показ, силясь изобразить мудрость там, где есть только гламур. Присутствие Лупиты Нионго в роли Елены Троянской и появление Эллиота Пейджа окончательно уничтожают последние остатки исторической иллюзии и погружения. Когда ты видишь на экране Одиссея, который выглядит так, будто его только что привезли из Бруклина, у тебя мгновенно исчезает любая вера в происходящее. Это не Итака. Это не бронзовый век. Вся эта искусственно собранная мозаика слепого кастинга напрочь лишает картину национальной аутентичности. Это не творческая свобода, это дешевая уступка спонсорам ради будущих кинонаград и хорошей прессы. Первоисточник используется лишь как декорация для очередной масштабной презентации, а великий эпос переписан под стандарты корпоративного Голливуда.В сухом остатке мы получили красивый, но абсолютно мертвый и стерильный продукт, который пытается казаться искусством, но является обычным бизнес-проектом для извлечения прибыли. Для качественного отдыха эта картина полностью бесполезна. Она утомляет уже на втором часу просмотра своей затянутостью, пустыми диалогами и полным отсутствием динамики. Тратить свое время на просмотр этой пустышки не имеет никакого прагматического смысла. Фильм стал очередной дорогой игрушкой, ориентированной исключительно на поколение, привыкшее к быстрому визуальному контенту.Моя оценка этому проекту - исключительно за качество оптики кинооператора, который был вынужден все это снимать. Всем любителям кино я советую обходить этот фильм стороной и пересмотреть «Трою» 2004 года, когда масштабное историческое кино еще опиралось на классическую драматургию.
------
Коллапс бронзового века
------
Все инсинуации на тему актерского состава, все бесконечные мемы с Эллиот Пейдж в роли Ахилла, все шутки про черную Елену, всё это оказалось рекламной шелухой, под которой скрывалась луковичка, представшая перед нами на релизе. Антивоенное высказывание на минуточку, и в чем же оно:1. Народы моря - весь хронометраж фильма, Пенелопа и другие персонажи периодически повторяют зловещий месседж, про народы моря. Они придут, их надо бояться, от них ничто не укроется (спойлер: у Рамсеса III получилось, а в кино их и вовсе не покажут). Далее, после преодоления половины фильма, из уст Энн Хэтэуэй и вовсе срывается информация, о том что цивилизация то погибает! Казалось бы, откуда ей об этом знать, мы об этом знаем, Нолан об этом где-то прочитал, но Пенелопе из 12 века до нашей эры то откуда?! 2. Одиссей - Одиссей, это теперь не Одиссей, это американский солдат с посттравматическим синдромом, который никак не может вернуться из Вьетнама, хоть и уже приехал в родной Техас. Каждую ночь ему снится кошмар про ту вьетнамскую деревню (ох простите Трою), которую они со своим взводом вырезали. Он не вернется домой, пока не отрефлексирует полностью весь кошмар войны и не примирится в покаянии с тем, какие зверства он творил.3. Афина - Афина, это тоже теперь не Афина, это больше не интриганка, подначивающая своего фаворита Одиссея на очередной блудняк, ну потому что она тупо на него поставила. Нет, теперь она отрабатывает личного психоаналитика, помогающего прорабатывать внутренние проблемы и противоречия Одиссея. Более того, лицо Афродиты, это не просто лицо, это лицо троянской девушки, которой отрубили голову при штурме на глазах нашего главного героя. То есть, теперь Одиссей, жирным текстом, по задумке Нолана, это Майкл Джей Фокс из 'Военных потер' Брайана де Пальмы, которого до конца жизни будет преследовать лицо той вьетнамской девушке!И вот, по итогу вышеописанного, наш Одиссей, который теперь не Одиссей, а ветеран, страдающий от вьетнамских флешбеков, проработавший свои психологические проблемы с помощью агентства психологической помощи 'Афродита', добирается до Итаки, убивает всех женихов, доползает до Пенелопы и разрождается таким монологом, от которого у меня просто челюсть отвисла!Оказывается, коллапс бронзового века начался потому, что греки по предложению Одиссея залезли в деревянного коня (колеса, Нолан! он даже в мифе был на колесах!), по стелсу проникли в Трою, разграбили и сожгли город, порезали и изнасиловали кучу народа, и тем самым нарушили непреложный закон Зевса о гостеприимстве!Ничего не хочу сказать, но глобус слишком велик для этой совы!И да, все эти примазывания к реальной истории в фильме, где греки рассекают по морю на викингском драккаре!
------
Между Сциллой монтажа и Харибдой высказывания
------
«Одиссея» Кристофера Нолана - фильм, которому почти невозможно быть просто фильмом. Слишком большой режиссёр, слишком большой бюджет, слишком большой первоисточник, слишком много разговоров вокруг кастинга, IMAX, масштаба и будущих наград. Поэтому перед просмотром хочется договориться хотя бы с самим собой: оценивать не шум вокруг фильма, а сам фильм.Я не из тех, кто автоматически говорит: «книга лучше». В случае с Гомером это вообще странная позиция. «Одиссея» и «Илиада» дошли до нас как записанная традиция устного рассказа, а не как роман с финальной авторской редакцией. Поэтому сама идея современной интерпретации не вызывает раздражения. Нолан имел право менять структуру, переставлять акценты, спорить с мифом и собирать свою версию.Проблема не в том, что фильм не совпадает с первоисточником. Проблема в том, что как самостоятельное произведение он часто просто не работает.Начну с того, что первым бросилось во время просмотра, - монтаж. И дело даже не в нелинейности. Нелинейность для этой истории естественна: возвращение Одиссея домой и у Гомера устроено не как ровная дорога из точки А в точку Б, а как движение через рассказы, воспоминания и задержки. Но у Нолана проблема не в скачках во времени. Проблема в скачках между кадрами.Фильм нарезан так, будто ему физически больно задержаться на одной сцене дольше нескольких секунд. В диалогах кадры местами сменяются раз в секунду-две; монологи разбиваются на обрывки; в экшене зритель часто не успевает понять простейшую механику действия. И это не просто вкусовая претензия к темпу. В кадрах буквально не совпадает солнце на лице персонажа. В динамической сцене человек начинает вставать в одном кадре, а после склейки как будто снова начинает вставать с нуля. В другом эпизоде персонаж вытаскивает клинок из ножен так, что движение превращается в монтажное «туда-сюда». Для фильма такого масштаба это выглядит не нервной формой, а ощущением халтурности.Особенно обидно, что Нолан всё ещё снимает на натуре. В кадре есть реальные локации, горы, леса, море, свет, фактура. Но фильм почти не даёт времени этим местам существовать. Ты не успеваешь проникнуться масштабом пространства, потому что тебя уже перебрасывают в следующую сцену. Операторская работа сама по себе хорошая, но в таком монтаже она становится заложником. Это как дорогая картина, которую показывают в темноте с фонариком по полсекунды на фрагмент.С экшеном похожая беда. Если фильм не даёт масштаба большой битвы, он должен дать точность, физику движения и хореографию. Но боевые сцены «Одиссеи» слишком часто выглядят как набор склеек, из которых зритель сам должен достроить событие. А бои с тенью - тот редкий случай, когда за большой фильм становится неловко. Эпичность вроде бы заявлена, но будто осталась где-то в другом фильме.Отдельно разочаровывает актёрская работа. И здесь хочется отодвинуть в сторону разговоры о кастинге. Мне неинтересно сводить проблемы фильма к тому, что кто-то «не так выглядит». Это самая удобная и поверхностная претензия к «Одиссее» – и уже очевидно искуственно раздутая. Многие персонажи просто не собираются в цельные роли. Том Холланд в роли Телемаха выглядит странным выбором не из-за внешности, а потому что его игра выглядит инородной. Зендея как Афина(?) местами превращается в набор многозначительных взглядов и кивков, которые должны выражать совесть Одиссея, но выглядят почти мемом – без смеха в некоторых моментах было невозможно. И это уже вопрос не кастинга, а режиссуры.То же самое с арками героев. Фильм постоянно сообщает нам, что Одиссей умён, хитёр, измучен войной и возвращением. Но слишком часто это именно говорится, а не проявляется. Особенно показателен эпизод с Полифемом: нам только что продают Одиссея как человека выдающейся хитрости, но сцена после ослепления циклопа устроена так, что его поступки выглядят не стратегией, а нелогичным желанием самому испортить собственный план. Мэтт Деймон старается удержать центр фильма, но вокруг него слишком много сценарной и монтажной суеты, чтобы этот Одиссей стал по-настоящему живым.Есть вещи, которые работают. Музыка Людвига Йёранссона действительно создаёт атмосферу и иногда делает для ощущения мифа больше, чем изображение. Есть отдельные линии, которые кажутся цельнее остальных. Как ни странно, одна из самых эмоционально понятных - линия с собакой: её хотя бы доводят до конца, и за неё действительно переживаешь. Это многое говорит о фильме, где животное иногда оказывается драматургически честнее людей.Но самая большая проблема «Одиссеи» всё-таки не техническая. Нолан пытается сделать антивоенное высказывание: показать человека, который пережил войну, потерял друзей, несёт за собой тени погибших и не может вернуться домой прежним. Заявка понятная и сильная. Более того, в «Одиссее» действительно есть материал для разговора о цене войны, вине и памяти.Но фильм делает эту мысль слишком плоской. Гомер сложнее, чем формула «война - это плохо». «Илиада» и «Одиссея» устроены не как плакат, а как мир, где честь, долг, гордость, насилие, божественная воля и человеческая вина сталкиваются друг с другом. У Нолана же получается не высказывание о том, что война уничтожает всех без разбора, а мысль о том, что есть «неправильная» война и есть война, для которой можно подобрать правильное оправдание.На этих идеях «Одиссея» окончательно теряет меня.Эта история могла быть разговором о человеке, который возвращается домой и понимает, что дом уже не может принять его прежним. О хитрости, которая перестаёт быть доблестью. О победителе, который привёз с войны не славу, а внутреннюю пустыню. О мире, где ахейцы и троянцы одинаково оплакивают своих мёртвых.Вместо этого получился громкий и дорогой фильм, который постоянно требует поверить в свой масштаб, но слишком редко даёт его почувствовать. «Одиссею» будут долго обсуждать, у неё наверняка найдутся защитники и награды. Я понимаю, почему она станет событием.Но событие - не всегда большое кино.Иногда это просто очень дорогой корабль, который так громко отправляли в путь, что никто не заметил: до Итаки он так и не доплыл.
------
Заявка на 'Оскар'
------
Для меня фильм закончился на сцене, где Одиссей и его команда высаживаются на очередной остров. Они видят человека, оказалось ребёнка, в латах(почему в латах?), собирающего грибы. Заметив незнакомцев, он артхаусно смеётся и вопит. Такие же закованные в броню гиганты уже стоят за сосной, ожидая нападения. Если это очередная аллегория, то она выглядит так же неуместно и дико, как пластиковый Агамемнон.Это не кино в нормальном понимании, а набор несвязанных фрагментов. Никакого живого движения нет: сто дублей-лозунгов склеили между собой - и готово. Связной речи тоже нет, диалоги максимально искусственны. Персонажи общаются обрывками фраз, постоянно переспрашивая друг друга («-. ..моего хозяина. - Твоего хозяина?»), не реагируя на собеседников, а лишь проговаривают собственные реплики. Половину текста занимают «глубокие смыслы», манифесты и современная повестка из уст эпических греков. Многие говорят исключительно философскими вставками, как Елена Прекрасная. Сцена пирушки на Итаке настолько ненастоящая, что вызывает отторжение. Похожий эпизод был в «Александре» (2004) на свадьбе Филиппа: там те же пьяный разгул и конфликт главного героя с гостями, но всё это выглядело живо и по-настоящему. В «Одиссее» же абсолютно всё смотрится фальшиво: костюмы, поведение, диалоги, кастинг - чернокожий рэпер-сказитель, поющий балладу о Трое. «Я не знаю, кто ты, но ты не фермер», - говорит Цирцея Одиссею, который стоит перед ней в полном доспехе с луком и мечом; на то, что он не знает, как зарезать свинью. Сценарист явно гений диалога. Сцена с циклопом кажется вставленной только потому, что чудовище показали в трейлере. Всё натянуто: пара кадров с отгрызенной головой и три ночи по одной минуте каждая, после чего следует побег. Так показан легендарный Полифем. Обед у Цирцеи моментально превращается в карикатуру, а не в трапезу изможденной, голодной команды: все что-то пыхтят, жрут, давятся едой и внезапно начинают ржать ни с того ни с сего. Опять очередная метафора от режиссера не иначе. Плюс отвратительная в своей подробности сцена превращения. Фильм скатывается в банальный артхаусный боди-хоррор в доспехах. И так весь хронометраж. Сюжета как такового нет.И я не знаю, как было в поэме, но почему стадо Гелиоса пасется на пляже? Его скот ест песок вместо травы? Почему скалистый, поросший лесом остров вдалеке вдруг превратился в пологую равнину без единого дерева, как только они причалили? Это вроде бы монтажные придирки, но такие детали разрушают восприятие целиком.От сюжета Гомера осталась одна вывеска. Все события, которые по легенде длились месяцами или годами, решаются за пару минут. Дело вообще не в хронологии. Я не чувствую никакой связи между фрагментами, нет никаких последствий. На экране постоянно один и тот же отряд: даже если герои несут потери на каждом острове, это безликие ноунеймы в гипертрофированных шлемах, закрывающих лицо, поэтому непонятно, кто они такие. Реквизит и костюмы заслуживают отдельного упоминания: только ленивый над ними не посмеялся. Броня гигантов и прочих греков - уровень косплееров и любителей RPG-фанфиков; троянцы с Агамемноном будто одевались в одном магазине. Менелай в какой-то сцене ходит в кожаной безрукавке с металлическими вставками, и сначала даже показалось, что у него в ухе серьга. Вот они с Еленой в кадре - будто прилетели из космического фэнтези Люка Бессона, а не из Спарты. Одна локация механически сменяет другую: Дворец 1 -> Остров 1 -> Море -> Дворец 2 -> Остров 2. Нет никакого связного путешествия, больше похоже на экранизацию отдельных глав из детской книги «Мифы Древней Греции». Масштаб локаций мизерный: просят припасы на дорогу в деревне, а в следующей сцене показывают тот же дом в пятистах метрах от дворца, из которого те вышли. Сами локации скудные на декорации, тесные и небогатые - никаких 250 миллионов бюджета здесь не видно. Это совсем не путешествие в духе «Властелина колец». Эта визуальная бедность переходит в режиссерскую скудость: одни и те же кадры повторяются несколько раз за фильм. Не интерпретацию с другого ракурса того же события, а буквально тот же самый кадр, несколько раз за фильм, и таких кадров не один. А еще подливает масла в огонь «искусственно красивая» картинка. Лично меня раздражает кадр, который ровный, симметричный, медленный, эстетствующий. Кто-то назовет это кинематографическим искусством, я назову это самолюбованием и отсутствием чувства меры.Сцилла и Харибда... Скажу лишь, что Кракен из «Пиратов Карибского моря» был снят в 2006 году. Кажется, «Одиссею» снимали по лекалам «Кинг-Конга» 1930-х годов.Отдельно лично меня удивила плохая музыка. Она выбивается из видеоряда, она не мелодичная, её неприятно слушать. Это какофония звуков, которая не дает ни эпика, ни духа древности, ни приключения, ни ощущения опасности.Ну и на сладкое - игра актеров. Очень слабо, особенно Зендея и Том Холланд, а также неожиданно Энн Хэтэуэй и Мэтт Дэймон. Первые двое просто остаются самими собой и, видимо, приглашены ради молодой аудитории благодаря известности по комиксам. Последние двое переигрывают. У Дэймона все эмоции направлены в пустоту, а не на конкретный момент. Ему сказали «играй смятение» - он играет, но в какой ситуации находится Одиссей, актеру, кажется, не объяснили. Если рассматривать это отдельно от контекста, то да, со своей задачей он справился. Вроде бы россыпь звезд, а выглядит как винегрет. Никого не могу выделить, к сожалению.Фильм откровенно слабый и неинтересный. Незнающий «Илиаду» с «Одиссеей» ничего не поймет и не узнает. Эту картину нельзя назвать даже вольной интерпретацией поэмы, какой была «Троя» (2004). Та лента не претендовала на дословность, но при этом я видел на экране Грецию, легендарных героев и ту эпоху. «Одиссея» 2026 года - это не фильм о царе Итаки. Это попытка режиссера переложить свои мысли и видение современных острых, важных, по его мнению, вопросов через кинематограф. А при чем тут, собственно, Одиссея?