Мэри Шелли против Гильермо дель Торо
------
«Ты мой создатель, но я твой господин. Покорись!»Гильермо дель Торо стагнирует. Его «Франкенштейна» мы видели и в «Лабиринте Фавна», и в «Форме воды», и в «Хеллбое». Не знаю, с чего он рассказывает сказки, что его мечтой была экранизация романа Мэри Шелли, потому что: а) его «Франкенштейн» никакого отношения к роману двухсотлетней давности не имеет; б) вольные версии не самой главной интриги романа, что чудовище благороднее человека, уже были им сняты, причем куда более изобретательнее, чем нетфликсовский «Франкенштейн». Поэтому, кроме как кризисом идей, не назовешь его такое безопасное обращение к классике.Гильермо дель Торо лукавит, когда говорит, что роман Шелли оказал на него сильнейшее влияние. Потому что важнейшим лейтмотивом всех его фильмов является симпатия девы к чудовищу, а в романе Шелли нет ни малейших подозрений, что обстоятельства могли привести к такой развязке, но подобная тема есть в сказке Жана Кокто «Красавица и чудовище», когда «странная девушка Белль» между Жаном Маре и чудовищем, выбирает второго. И эта параллель с фильмом Кокто подтверждается тягой дель Торо к сказочной атмосфере, в то время как роман совсем не сказка, а критика внешней политики Англии начала XIX века, когда до ведущих мыслителей эпохи стало доходить, что колонизация – это не прогресс, а варварство. Мэри Шелли – истинная дочь своих родителей, феминистки Мэри Уорлстонкрафт и анархиста Уильяма Годвина. Глупо ждать от такой смеси дешевых сказочек. Но, видимо, именно этим занимаются те, кто утверждают, что экранизация дель Торо – это следование классике, тем самым упрекая его в скучности (и это правда), когда в действительности подтверждают лишь одно, что как и Гильермо дель Торо, давно не перечитывали роман Мэри Шелли, если вообще читали. Отчасти такую неосведомленность можно оправдать медийностью романа Шелли, ставшего городской легендой – безумно тщеславный ученый бунтует против смерти, но вместо жизни создает монстра, а после расплачивается за свою самонадеянность. Когда читаешь книгу в 2025 году, понимаешь, что легенда эта опирается скорее на кинематографический образ Франкенштейна и его монстра, чем литературный.Потому что – что такое «Франкенштейн» Мэри Шелли? Это 80% описания природы (невероятно поэтичные), 10% разговоров и историй второстепенных персонажей (но очень символичных для раскрытия конфликта произведения), начиная с Роберта Уолтона, который одержим теми же идеями, что и Виктор, и для этого он отправляется в экспедицию в Северные моря (как это связано с гальванизацией и трупами, непонятно, что лишний раз подтверждает скорее аллюзию на открытие и захват новых земель); продолжая историей друга Анри Клерваля, который предпочел путь дельца (он отправляется в Индию, и снова привет колонизаторам!), а не ученого; далее следуют истории служанки Жюстин, чье зависимое положение предопределило ее участь – будь она госпожой, казнь обошла бы ее стороной, и семейства Де Лэси, с тем самым слепым стариком, знакомым по фильмам Уэйла и Кеннета Браны, за которыми следит монстр, занимаясь самообразованием. 5% это обмороки чувствительного Виктора Франкенштейна, в которых он находится по полгода. 4,5% это экшен с погонями и смертоубийством невинных людей (даже по этой части дель Торо проигрывает Шелли, подменяя убийства запредельно жесткой сентиментальщиной) и всего 0,5% - науки + фантастики. Когда речь заходит о том, как же Виктор создал своего монстра, Мэри Шелли теряется в кусты. Это простительно для женщины ее эпохи, как и монстр Франкенштейна, она следила за гостями своего отца, учеными и мыслителями, и была самоучкой. Поэтому странно, когда киношники «видят» в ее книге теологические размышления, раздувая эту соринку до масштабов площадной бравады. В ее метафорах нет ничего религиозного. Все они об ответственности куда более приземленной, чем демагогические бредни о «создателе» - это ответственность отца перед своим ребенком, особенно, незаконнорожденным, и ответственность колонизаторов, как представителей прогресса, за разрушенный ими рай в захваченных землях. И кому, как не Гильермо дель Торо, говорить о последствиях этого захвата, в том числе и на его культуру, но вместо вдумчивого размышления мексиканец выбирает CGI. Что в очередной раз доказывает, что книгу он не читал. Ну да ладно, черт с ней, этой книгой, с фильмом-то что?Это попкорн. Не всегда хрустящий, во время просмотра возникало чувство, что продавец попался недобросовестный и подмешал в свежее то, что лежало не один год, и именно это набивает оскомину, да и в целом отдает чем-то прелым. Из «свежего» – монстр стал похож на прототип глэм-рокера. Почти солист группы KISS, только прической ближе к Акселю Роузу. Джейкоб Элорди светит фотомодельными ногами, и, конечно, именно они все решают – как бы часто Оскар Айзек не оголял свой торс, Миа Гот уже сделала свой выбор. Кажется, в этом моменте Гильермо дель Торо вдохновлялся «Шоу ужасов Рокки Хоррора». Странно, почему режиссер отступил и не дожал эту «свежую» тему, но возвращается к классическому – «я одинок и несчастен; ни один человек не сблизится со мной; но существо, такое же безобразное, как я сам, не отвергнет меня. Моя подруга должна быть такой же, как я, и отличаться таким же уродством. Это существо ты и должен создать». Мало того, что это произносит heavenly creature, шрамы только красят мужчин, да еще после таких авансов от Мии Гот… а ему все монстра подавай. Нонсенс. Еще одна «свежая» идея – пролог о тяжелом детстве Виктора Франкенштейна, который в книге был воспитан в абсолютной любви, поэтому Шелли, в отличие от дель Торо, не спекулирует на сломанной психике «создателя», тем самым не снимая с него ответственности за совершенное. Дель Торо, по, уже ставшему традиционным для современного кинематографа, плану, примиряет непримиримое, лишая, пусть даже сказку, урока – как не нужно поступать – все прощены и кружатся в вальсе.Не спорю – фильм может понравиться. Если вдруг вы не видели ни одного фильма Гильермо дель Торо, обожаете Джейкоба Элорди (повторюсь, по части обезображивания режиссер был к нему лоялен) и не читали книгу Мэри Шелли. Если любите, когда все плачут, пусть и от счастья, и ничего, что это противоречит логике событий. Картинка яркая, комиксно-викторианская. По традиции, у Гильермо дель Торо с потолка всегда что-то течет, возможно, это даже что-то значит. Лично для меня – комплекс Бога, к чему надрываться и создавать что-то новое, если и виденное множество раз съедят с потрохами?.. Спасибо, но нет.
------
Классика оживает в новой, готически-человечной форме
------
Новый «Франкенштейн» от Гильермо дель Торо - это тот редкий случай, когда старую историю рассказывают заново так, что хочется снова поверить в чудо кино. Это фильм не идеальный, но очень достойный: красивый, эмоциональный и местами по-настоящему сильный. Дель Торо, как и ожидалось, делает ставку не просто на ужасы, а на чувства, атмосферу и смысл. Он будто говорит: «Монстр - это не всегда тот, кто выглядит страшно».Фильм визуально выглядит дорого и детально, каждая сцена словно оживает на экране. Однако стоит признать: не всё здесь сделано вручную, как многие ожидали от дель Торо. Он, конечно, известен своей любовью к практическим эффектам, и большая часть фильма действительно построена на реальных декорациях, гриме, миниатюрах, натуральном освещении. Но кое-где цифровая графика всё же бросается в глаза, особенно в масштабных сценах и некоторых переходах. Она не портит общее впечатление, но выглядит скорее «средне»: видно, что это не уровень Аватара, где всё отточено до пикселя, но и не халтура, просто чуть менее аккуратно, чем остальное.Тем не менее визуальный язык картины поражает: насыщенные тени, мягкий свет, холодные цвета - всё это создаёт плотную, почти осязаемую атмосферу. Камера Дана Лаустсена, постоянного оператора дель Торо, превращает каждый кадр в живописный образ. Есть сцены, которые хочется поставить на паузу и рассматривать, как картину. Особенно впечатляют декорации лаборатории Франкенштейна и старинного замка, там чувствуется масштаб и внимание к мелочам.Музыка Александра Десплата идеально ложится на эту мрачную поэтику. Саундтрек не пытается выделиться, он словно растворяется в повествовании, усиливая эмоции. Иногда он звучит как тихий шёпот, а в других моментах - как удар молнии, и это прекрасно работает.Что касается актёров, здесь тоже всё на уровне. Оскар Айзек в роли Виктора Франкенштейна убедителен и сложен: не просто безумный учёный, а человек, движимый идеей, но теряющий грань между созиданием и разрушением. Его персонаж живой, не картонный, с внутренним конфликтом, который чувствуешь на протяжении всего фильма. Джейкоб Элорди в роли Чудовища, пожалуй, главный эмоциональный центр картины. Благодаря невероятной работе гримёров и пластике актёра он создаёт образ, одновременно пугающий и трогательный. Это не просто монстр - это существо, которому хочется сочувствовать. Его мимика, взгляд, движения - всё наполнено болью и непониманием.Грим заслуживает отдельного упоминания: команда работала на высочайшем уровне. Многое выполнено вручную - протезы, фактуры кожи, даже мелкие шрамы и детали. Это придаёт персонажу ощущение реальности, будто перед тобой не актёр, а существо из плоти и крови.Костюмы, созданные Кейт Хоули, поражают разнообразием и характером. Они не просто «викторианские», а выразительные, насыщенные деталями. Цвета, ткани, крой - всё продумано, чтобы подчеркивать характеры. Например, строгие формы Виктора контрастируют с хаотичностью и обнажённостью Чудовища, а женские образы наполнены символикой и контрастами.Что касается адаптации книги, здесь дель Торо проявил настоящий вкус. Он не стал переписывать Мэри Шелли под современные стандарты и не пытался сделать из романа философскую лекцию. Вместо этого режиссёр аккуратно перенёс ключевые темы - одиночество, ответственность, боль творца - и сделал их понятными современному зрителю. Фильм не поучает, а заставляет чувствовать. Здесь есть размышление о том, что значит создавать жизнь, где заканчивается гений и начинается гордыня, и почему чудовищами часто становятся не те, кого мы называем так вслух.Да, местами дель Торо немного перебарщивает с визуальной насыщенностью. Иногда кажется, что он слишком увлёкся красотой кадра, и история немного замедляется. Но это простительно, потому что кино у него получается очень личное - видно, что он любит этот материал и уважает источник.Финальный аккорд картины вызывает сильное эмоциональное впечатление: не из-за громких эффектов, а из-за того, что успеваешь привязаться к этим героям. И даже несмотря на мелкие шероховатости - будь то неидеальная графика или чуть затянутые сцены - «Франкенштейн» остаётся редким примером того, как можно соединить классику, визуальную поэзию и живое, человечное кино.В итоге, это красивый, умный и эмоциональный фильм. Он не шедевр, но очень добротная работа, где чувствуется рука мастера. Отличная режиссура, сильная актёрская игра, фантастический грим и костюмы, хорошая музыка и, самое главное, душа - всё это делает картину одной из лучших готических историй последних лет. Смотреть её стоит - особенно на большом экране, где можно оценить масштаб и атмосферу. Это не просто ужастик, а современная трагедия о творце и его создании, рассказанная с редким вниманием к человеческим чувствам.
------
Франкенштейн: блеск и нищета
------
Сразу обозначу два момента. Первый - на написание рецензии помимо самого кино меня также сподвигла рецензия Мэрилин_Монро_Читает_Книги, с большей частью претензий которой я согласен. Так что советую ознакомиться и с её комментарием. Второй момент - это, собственно, главное и оно же единственное достоинство фильма: визуальная составляющая. Да, фильм невероятно красиво снят: операторская работа, декорации, костюмы и т.п. - всё на высшем уровне. Спорить с этим невозможно. Проблемы начинаются, когда мы заглядываем за блестящий фасад.А за фасадом - нищета. Линия Виктора Франкенштейна стоит на затертой до дыр теме детских травм (вся мотивация Виктора как в научных изысканиях, так и в отношении к созданному монстру, строится на детских травмах, нанесённых деспотичным отцом). Что касается монстра Франкенштейна, то в данной интерпретации от монстра не осталось ничего, зато в нём легко угадываются все прочие не принятые этим миром существа, созданные Гильермо дель Торро в его предыдущих картинах. «Монстр» получился милым, привлекательным для дам (чего не скрывает главный женский персонаж - Элизабет), абсолютно не страшным и… добрым. Да, «монстр» - добряк. За весь фильм он не совершает ни одного преднамеренного убийства (во всех подобных случаях ему самому угрожали убийством). Что до главного посыла фильма (монстр гораздо человечнее людей), то для меня он представляется лениво подобранной первопопавшейся идеей. Далеко ходить за посылом мексиканскому режиссёру действительно не пришлось. То же самое мы уже не раз видели в его прошлых лентах.Теперь, чтобы окончательно понять, какого Франкенштейна мы потеряли, взглянем на тот потенциал для экранизации, который нам предлагает первоисточник. Книгу Мэри Шелли - невозможно экранизировать точь-в-точь. Хронометраж фильма для экранизации всех действий романа определённо не хватит, в то время как для сериала понадобился бы астрономический бюджет. Тем не менее первоисточник даёт все необходимые ингредиенты для успешной киноадаптации. Начнём снова с Виктора. Он в романе не был очередной жертвой отца-деспота и носителем детских травм. У него вообще была самая благополучная семья, которую только можно представить. Топливом для его научных изысканий был неподдельный интерес любознательного мальчика к наукам. Виктор был типичным представителем ученого ума своего времени, желающим выйти за фронтир человеческих возможностей. Он искренне горел своей идеей, но не мог даже представить, в какой кошмар обернутся его научные труды. В книге Виктор впервые, увидев ожившего голема, приходит в самый настоящий ужас и бежит прочь из лаборатории. В следующий раз своё детище ученый увидит лишь спустя год. Настолько увиденное оказалось пугающим и отталкивающим. Потому у Мэри Шелли Виктору, в отличие от его кинокопии, не приходится вести себя как законченный идиот, бить палкой монстра, сокрушаться о том, что воскрешённое существо способно произносить только одно слово. Но в кино Виктор упорно совершает одну глупость за другой. Дело в том, что Гильермо понимал - пути создателя и его детища, как и в первоисточнике, должны разойтись, чтобы в конце снова сойтись во льдах Арктики. Но Виктор у дель Торро не мог и не должен был в ужасе бежать от созданного чудовища. Во-первых, потому что монстр визуально совсем не страшный, и чрезмерный испуг Франкенштейна выглядел бы неестественно, а во-вторых, как я уже говорил, монстр у нас здесь добряк, и зритель должен сопереживать ему каждую минуту фильма. Поэтому и монстр выглядит милым, а Виктору приходится вести себя как умалишённый, всячески провоцируя и озлобляя создание. А что же по самому монстру Франкенштейна? Здесь Мэри Шелли действительно удалось создать невероятно интересного, пугающего и противоречивого персонажа. Это существо вовсе не добряк. Да, в нём есть добрые побуждения, но гораздо больше в нём обиды, жестокости, комплексов и настоящего зла. Обладая высоким интеллектом и незаурядной силой, его психика при этом абсолютно расшатана. На протяжении всего романа ты не можешь быть до конца уверен, какая эмоция возобладает в персонаже. Этот монстр, несмотря на изначально добрые стремления, столкнувшись с тем, что мир его не принимает, готов совершать любые, даже самые жестокие преступления (чего только стоит убийство ребёнка). Он абсолютно сознательно становится на сторону зла, чтобы вдоволь напитать своё чувство обиды. Конечно, мы можем оправдать героя трагическими обстоятельствами (как и в фильме: при встрече с монстром люди либо бегут прочь, либо открывают огонь), но в том-то и дело, что оправдывать или критиковать книжного монстра гораздо сложнее и интереснее, ведь персонаж не плоский - в нём есть и добро, и желание мести, он идёт на страшные поступки, которым в то же время можно найти частичное оправдание. Более того, понять можно и реакцию людей: ведь монстр в книге не выглядит как симпатичный пришелец; его облик снова и снова описывается как вызывающий ужас и отвращение. В определённый момент Виктор, выслушав рассказ монстра, уже готов был проникнуться симпатией к своему созданию, но один взгляд на его кошмарный внешний вид тут же вызывает у него обратные чувства. А теперь вспомните его киноверсию. Да, режиссёр просто не оставляет нам выбора - стать на сторону монстра - единственный доступный в фильме вариант. Вместо противоречивого, голубого, терзаемого демонами персонажа мы получили добряка, который, кажется, ещё чуть-чуть и вообще уже перестанет сопротивляться насилию. Вместо пугающего и отвращающего облика существа - симпатичного инопланетянина-покорителя женских сердец. И очень жаль, что Гильермо решил пойти простым путём. Конечно, создать очередного привлекательного монстра - задача куда проще, чем придумать по-настоящему пугающий облик. Но если не дель Торро браться за такую амбициозную задачу, то кому же тогда? В конце разберём разницу в идеях. Проблему готового на всё ради своего дела учёного, столкнувшегося с результатом своей деятельности, обозначенную Шелли, Гильермо дель Торро заменил посылом о чудовище, которое на самом деле добрее человека. Какой из этих подходов менее заезженный - можно спорить, но лично на мой взгляд, сегодня, в эпоху общемировых споров о развитии ИИ, идея книги куда более свежа и актуальна. Более того, выбор в пользу неё позволил бы не делать из Виктора идиота, дразнящего тигра в клетке. Вот, собственно, и все претензии к картине. У фильма были все нужные предпосылки для успеха, но режиссёр пошёл по более лёгкому пути и с головой ушёл в создание блестящей обёртки. Она и вышла на славу. И если вам этого достаточно, то фильм придётся по вкусу. Если же вы подходили к фильму с теми же ожиданиями и с тем же пониманием имеющегося потенциала, что и я, то содержание картины вас разочарует, а блеск формы то и дело будет напоминать об упущенных возможностях.
------
«Лишь чудовища считают себя богами»
------
Важно начать с того, что я не читал одноимённый роман Мэри Шелли и ни одного полнометражного фильма про этого персонажа ранее тоже не видел, если не считать каких-то вводных сведений и самого культового образа, стоящего в одном ряду с Дракулой. Поэтому «Франкенштейн» для меня - территория новая и неизведанная. Фильм Гильермо дель Торо, как по мне, - отличное начало для знакомства. У Копполы есть «Дракула», у дель Торо теперь - «Франкенштейн». И это действительно очень сильное, эффектное и глубокое кино, которое заслуживает внимания.«Жить - значит страдать, но страдать - значит быть»У фильма и книги, безусловно, есть различия, но в целом дель Торо бережно следует сюжетной канве Шелли. Он смягчает обстоятельства, делает Монстра более человечным, акцентирует внимание на эмоциональных отношениях, на теме отцовства и ответственности. В центре истории - личные травмы, эмпатия и сострадание. Всё это подано философски, зрело и при этом невероятно увлекательно. Стоит помнить, что фильм - не экранизация в прямом смысле, а авторская интерпретация, хотя и достаточно точная.Как ни крути, дель Торо - мастер подобных историй. Его картины, будь то «Форма воды», «Лабиринт Фавна» или недавний «Пиноккио», - мрачные, тоскливые, но при этом монументальные и живые готические сказки. Их можно назвать как угодно, но уж точно не поверхностными. В них всегда переплетаются миф и реальность, причём реальность у дель Торо чаще всего до отвращения жестока. В «Франкенштейне» он вновь задаётся вопросами о главном: о смерти и бессмертии, о боли утраты, об одиночестве и немного - о любви.История открывается эффектными кадрами заснеженных просторов. Команда моряков, застрявшая во льдах, находит едва живого Виктора Франкенштейна и его создание. Пролог сменяют две главы - создания и прощания. В первой Виктор, одержимый идеей победить смерть, экспериментирует с электричеством и анатомией. Во второй - Монстр, рождённый из этих опытов, пытается научиться жить и даже любить, но его робкие чувства к миру обречены: внешнее уродство становится для него приговором.Это история творца и творения, двух существ, оказавшихся в ловушке: один - по глупости и гордыне, другой - по невиновности. Очевидные моральные дилеммы здесь не требуют разъяснений. В первую очередь - это ответственность творца за своё создание. Даже у Бога есть вопросы. Знал ли Он, что делает? Или тоже действовал из чувства утраты, одержимости, боли? Не божественное наказание, а эмоциональная трусость творца выходит у дель Торо на первый план.Что делает нас людьми - происхождение или способность чувствовать? Очевидно, что понятия «монстр» и «бог» в этой истории меняются местами. Монстр вовсе не чудовище, но кто рискнёт сказать это, увидев его? Через образ Существа режиссёр говорит о социальном отторжении, дискриминации, предвзятости к инаковости - физической, духовной, моральной.Фильм поднимает вопрос и о границах человеческого познания: имеет ли человек право переступать законы природы ради науки? У дель Торо наука без сострадания превращается в разновидность безумия. Виктор движим не любопытством, а гордыней - его эксперимент становится актом насилия над самой природой. Где заканчивается человек и начинается Бог? Создавая жизнь, Виктор берёт на себя роль Творца, но оказывается неспособен ни судить, ни прощать, ни любить. Главный грех Франкенштейна - не в создании жизни, а в отсутствии любви к созданной жизни.И Виктор, и его создание - отражения одного и того же страха: быть отвергнутым. История превращается из хоррора в трагедию одиночества. Оба героя ищут признания, но не способны понять друг друга. И это делает фильм не просто готическим зрелищем, а почти интимной драмой о непонимании. Зрелище грустное, глубокое и полное размышлений. Даже при моей нелюбви к эпистолярным романам после просмотра захотелось обратиться к первоисточнику, чтобы глубже почувствовать философию и боль, лежащие в его основе.Отдельно стоит отметить актёрский состав - он великолепен. Джейкоб Элорди, проводивший по семь часов в кресле гримёра, вызывает искреннее восхищение. Его работа поражает: он превращает собственную фактуру - почти античную, совершенную - в пугающую пластику существа, изуродованного шрамами. Актёр, которого можно было обвинить в успехе благодаря внешности, доказывает, что способен на перевоплощение - страшное и нежное, дикое и ранимое, живое и мёртвое одновременно. Не меньше восхищают Оскар Айзек, Миа Гот и Кристоф Вальц. Миа Гот играет ведущий женский образ - не столько любовный интерес, сколько эмоциональную ось, связывающую всех мужчин в этой истории.И, конечно, нельзя не сказать о визуальной стороне. Картина ощущается монолитной: каждый кадр продуман, каждая деталь дышит. Пейзажи, локации, костюмы, грим, музыка - всё здесь создано с безупречным вкусом. Это редкое сочетание красоты и ужаса, где уродство, кровь и смерть превращаются в поэзию. Уверен, «Франкенштейн» получит все технические «Оскары» в этом году.В итоге - новая сказка дель Торо снова учит нас милосердию и умению видеть красоту в любом живом существе. При всей мрачности и болезненности эта история - о доброте и сострадании. Да, режиссёр уходит в более мелодраматичный формат, ставя на первый план неожиданные темы, но фильм от этого только выигрывает. Это цельное, сильное и эмоциональное произведение - одно из лучших фильмов года.…И так сердце разобьётся, но, разбитое, будет жить…
------
Красиво - да. Страшно - нет.
------
Доберман с «Жребием», Эггерс с «Носферату» и даже Бессон с «Дракулой» пытались выехать на классике, но пришёл Дель Торо и показал, кто тут батя. Но есть нюансы.СЮЖЕТ:Застрявший во льдах датский корабль подбирает раненого и почти насмерть замёрзшего Виктора Франкенштейна. Его преследует нечто огромное, нечеловечески сильное и, как будто бы, даже бессмертное - по крайней мере, огнестрельное оружие его не берёт. Оно требует выдать Виктора, иначе грозится не оставить никого в живых.С трудом отбившись, потеряв шестерых, но сохранив жизнь Франкенштейну, команда продолжает попытки вырваться из ледяных оков, а капитан погружается в рассказ Виктора о том, как, одержимый идеей победить смерть, тот «собрал» новое тело из фрагментов трупов и оживил его. Но вместо благодарного творения получил монстра, отвергнутого миром.Дальше классический сюжет знакомый всем, но Дель Торо, конечно, не смог удержаться от авторских штрихов:- Появилась Элизабет (Миа Гот) - увлечённая, воздушная - которая сначала разглядела нечто большее (стремление) в Викторе, а потом и в монстре увидела его «незапятнанную душу».- Детально прописано детство Виктора: роскошный дворец, строгий отец-врач (Чарльз Дэнс), первый анатомический атлас - всё, чтобы объяснить, почему парень вырос таким… увлечённым.- Монстр (Джейкоб Элорди) в некотором роде даже красив - этакий сплав греческой статуи и Вижена из «Мстителей».Дель Торо, конечно, мастер визуала, и это - самая сильная сторона фильма. Это уже даже не кино, а почти что полотна художников Ренессанса. Готические пейзажи с преобладанием чёрных тонов, монументальной архитектурой и антуражем (дворец Франкенштейнов восхитителен, даже гробы такие, что завидно становится), Арктика с её ледяным безмолвием и яркая (всегда в цветных нарядах) Элизабет, словно сошедшая с картины Вермеера.Каждый кадр эстетически безупречен. Сцены захватывают если не красотой, то масштабом. Но бывает и перебор с пафосом в диалогах или, например, битва монстра с волками, прямо как в диснеевской «Красавице и Чудовище».Вторая, а может, и первая сильная черта - актёрский состав. Конечно, кто не захочет сниматься у Дель Торо? И он умеет выжать из актёров максимум. Подводит иногда, опять же, пафос - некоторые сцены, особенно с Элизабет, выглядят слишком высокопарно.Но вот вопрос. Были ли эти классические произведения («Дракула», «Франкенштейн») когда-либо хоррорами? Мне кажется, нет. В них всегда перевешивала драма: романтическая в «Дракуле» и трагедия одиночества и неприятия во «Франкенштейне». Так же и в этот раз.Несомненно, Дель Торо создал эпическое полотно, но оно не затягивает целиком. Возможно, из-за истории старой как мир, от которой не ждёшь ничего нового - и ничего нового не получаешь. К тому же, в середине, после динамичного начала, когда сперва тебя со всех сторон окутывают масштабные красоты, эстетика, визуал, а потом погружают в грязную, заваленную трупами пучину одержимости безумного учёного, наступает унылое и затянутое страдание монстра, которого, как это обычно принято, хотят представить вовсе не монстром.Если любите красивые пышные полотна, готику и просто интересно ещё раз увидеть классическую историю - стоит посмотреть.Но если ждёте чистого хоррора с леденящим душу ужасом - возможно, будет скучно. Это скорее трагедия о творце и его творении. Впрочем, как и большинство фильмов о Франкенштейне.