A Woman Under the Influence
------
- Иногда я выпадаю из реальности…- Наше восприятие и есть наша реальность.Премьера фильма «Если бы у меня были ноги, я бы тебя пнула» состоялась в этом году на Берлинском кинофестивале, а актриса Роуз Бирн, исполнившая главную женскую роль, удостоилась Серебряного Медведя. Роуз известна мне по хорошему сериалу «Схватка» с Гленн Клоуз, но в основном по комедиям, иногда сомнительного качества, поэтому такое знаковое событие стало для меня неожиданностью и привлекло мое внимание – здесь явно что-то необычное. Чутье меня не обмануло, но обо всем по порядку.Фильм начинается с крупного плана Линды (Роуз Бирн) и закадрового голоса ее маленькой дочери (Дилейни Куинн), комментирующей психологический портрет матери. Она гибкая, читай, из нее можно вить веревки. Веревка, медицинская трубка, пуповина – символизм взаимоотношений между матерью и дочерью обозначен. Обе находятся на приеме у врача, так как дочь болеет, но прикол фильма в том, что эта болезнь в физическом плане так и останется невыявленной – мы знаем, что ребенок подключен к аппарату, через который вводится еда, то есть девочка не может (или не хочет?) есть сама, и подчеркивается эта необязательная деталь тем, что самого ребенка нам так и не показывают (мы только слышим ее). Чтобы ее увидеть, нужно дожить до финала. А это будет ой как нелегко, но если вы ждете от кино нестандартного опыта, в первую очередь, на эмоциональном уровне, то фильм «Если бы у меня были ноги, я бы тебя пнула» (как я люблю название этого фильма!) именно то, что нужно. Повторюсь, это будет нелегко, но финал окупит все ожидания – позволит ощутить сближение с главной героиней, чьи проблемы так и не будут решены, но подарит ей минутку забвения, потому что мама – это не временная обязанность, это не работа, которую можно сменить и за которую требуешь законную плату. Мама – это безвозмездно и это навсегда.А еще, мама во всем виновата. Это устоявшееся выражение проходит красной нитью через весь фильм. И задача режиссера Мэри Бронштейн, которая, кстати, исполняет в фильме роль лечащего врача дочери Линды, заключается, хотя я не уверена и могу ошибаться, в том, чтобы показать не правильную мать, не супергероиню, которая со всем справится, но также перед ней не стояла цель – оправдать героиню и найти виновных. Мне кажется, главная цель художника, в каком бы искусстве он не высказывался, это быть честным. И Мэри Бронштейн на 100% справилась с заданием – она показала максимально честный портрет уже немолодой матери, зажатой в тиски обстоятельств. Матери, которая, опережая мнение окружающего ее социума, винит себя сама и эта предопределенность вины всасывает ее в круговорот безостановочной рутины, который иногда выглядит довольно психоделичным. Эта предопределенность, но больше – знание этой предопределенности, лишает ее характера, самостоятельности, читай, тех самых ног из названия фильма. И этот фильм мог быть поэтической композицией о том, что материнство – это проклятие вины, мог быть прямым последователем «Женщины под влиянием» Джона Кассаветиса с несравненной Джиной Роулендс, который соединяет честный взгляд на порой сюрреалистичное восприятие происходящего главной героиней, но Бронштейн, хорошо это или плохо (однозначно, хорошо), добавляет в свое произведение маркеры, определяющие современность. Героиня «Если бы у меня были ноги, я бы тебя пнула» не домохозяйка. Она – психолог, но с подковыркой. Психолог, которая сама ходит к психологу и ведет себя на его приемах порой хуже, чем ее пациенты. По лицу ее психолога (неожиданно, Конан О`Брайен) понятно, что он тоже нуждается в терапевте. Режиссер вроде бы высмеивает ограниченность такого вида помощи, но мне кажется, что создание таких зеркальных сцен, когда нам дают пристально посмотреть лишь в одно из них (Линда), делает саму историю более реалистичной. Бронштейн не выбрасывает за борт людей, которые окружают Линду, типа их проблемы не важны. Но то, что каждый их них требует к себе внимания, и Бронштейн очень язвительно и изящно подчеркивает это требование ограниченным таймингом психотерапевтического сеанса, когда проблемы выходят за пределы привычного распорядка, в символическом аспекте дает ей возможность в очередной раз вывести геометрическую фигуру (круг), а в психологическом – такой легкий рационалистический пинок, мигающий сигналом афтершока – никто не решит твоих проблем за тебя, и дело не в отсутствии эмпатии, а в том, что все мы растеряны и не знаем, как это – найти верное решение. Поэтому ты просто обязан помочь себе сам. И хорошо, что этот фигуральный пинок присутствует в фильме – без него все выглядело бы намного пессимистичнее.Какой еще признак современности исследует в своем фильме Мэри Бронштейн – это распределение любви между матерью и дочерью. То, что режиссер удаляет ребенка из кадра, должно привлечь особое внимание. Зачем она это делает? Почему ей важнее не то, как выглядит ребенок, а то, что она говорит? А говорит она как искусный манипулятор, она знает, что мама «гибкая, как пластилин». Что, если бы у мамы были ноги, она бы ее пнула. И сцена с удалением трубки, это как обрезание пуповины, обряд инициации – с этого момента ты должна помогать себе сама. И было бы вполне окей, если бы фильм закончился на этой мотивирующей ноте, это было бы возможно, если бы в фильме существовали только героиня Роуз Бирн и ее дочь. Если бы материнство было бы всего лишь этапом в жизни женщины, а не ношей до конца ее дней, потому что за поступки или бездействие своих детей будет отвечать она – спросите Фрейда. Если бы не существовало социума в лице командировочного мужа и случайного знакомого Джеймса (еще более неожиданный Асап Рокки), которые сбивают уверенность Линды в выборе правильного решения, которое она не в силах отстоять: ее поступок - это проявление любви или доказательство ее отсутствия? И в этот момент на Роуз Бирн накатывают волны, а я проникаюсь ее Линдой, как будто бы она реально существующий человек. Как будто Линда – это я, вновь и вновь бросающаяся на волны – что это как ни битва рационального с самой судьбой? Что это как ни «самозабвенное погружение в иррациональные, мудрые, странные формы природы, которое создает чувство согласия души с волей, сотворившей эти структуры»? Поэтому я очень хочу, чтобы Серебряным Медведем Роуз Бирн не ограничилась, чтобы это было только началом ее творческих удач.
------
Исповедь матери, раздавленной бытом
------
Еще одно фестивальное кино от студии А24. Режиссер фильма Мэри Бронштейн создает великолепную историю не просто об истории матери, находящейся на грани, её картина - это тотальный распад личности, с почти хирургическим вниманием к деталям. Главный тезис картины заключается в том, что современное материнство, обременённое грузом социальных ожиданий, профессиональных амбиций и личных травм, зачастую является не источником счастья, а герметичной ловушкой, из которой нет выхода. Бронштейн не пытается осудить или оправдать свою героиню – она предлагает нам прочувствовать на себе всю тяжесть этого невыносимого бремени. Главная тема фильма - сложность материнства и утрата самоидентификации. Бронштейн развенчивает миф о матери как о всепрощающей, бесконечно сильной superwoman. Линда, в восхитительном исполнении Роуз Бирн - не монстр, а человек, раздавленный непосильной ношей. Её кризис идентичности показан через распад всех её социальных ролей: она плохая мать (по мнению окружающих), несостоявшийся психотерапевт, отсутствующая жена. Мы не видим героиню «нормальной» в начале, чтобы затем наблюдать за падением. Она уже на дне, и фильм показывает, как она пытается в этом дне выжить. Особенно силён ход с отсутствующим лицом дочери, который смещает фокус с болезни ребёнка на разрушительное воздействие этой болезни на мать, снимая с дочери вину и обвинительный взгляд.Режиссерская задумка с отсутствием общих планов, призванных сориентировать зрителя в пространстве, - это прямой перенос на экран чувства дезориентации и потерянности Линды. Она создаёт ощущение клаустрофобии, снимая фильм почти исключительно в близких планах. Мы постоянно находимся в личном пространстве Линды, становясь свидетелями её самых постыдных и уязвимых моментов. Ещё один ключевой режиссёрский приём - работа с метафорами. Дыра в потолке - это и провал в психике, и разрушение «крыши над головой» как основы безопасности. Повторяющийся мотив «невыполнимого ремонта» - метафора системного провала поддержки, которую она должна получать от мужа, коллег, общества. Механизм «быть увиденной» проходит красной нитью через все её взаимодействия: её не видит муж, не слышит терапевт, и лишь сосед Джеймс, чья роль хоть и позитивна, но мимолётна, на мгновение признаёт её существование за гранью роли «матери» и «терапевта». Звуковое сопровождение – это буквально проекция панической атаки. Смесь криков, плача ребенка, обвинительного голоса мужа – всё это добавляет ещё более мощного воздействия при просмотре. «Я бы тебя пнула, если бы могла» - это исчерпывающее и безжалостное исследование материнского выгорания, выполненное с художественной смелостью и техническим блеском. Сразу вспоминаются фильмы на схожую тему «Ночная сука» или «Что-то не так с Кевином», но в тех картинах часто используются элементы гротеска или условности, а вот картина Бронштейн поражает своим пугающим, документальным реализмом. Режиссёру в полной мере удаётся реализовать свой замысел: погрузить зрителя в эмоциональный ад, из которого нет лёгкого выхода, и заставить пережить всю гамму чувств - от омерзения и шока до щемящего сочувствия к героине. Это изматывающий, необходимый и, без сомнения, один из самых важных фильмов года. P. S. Матерям смотреть с опаской для душевного равновесия, но смотреть обязательно - это самый честный фильм года о вашей боли.
------
Женщина на грани нервного срыва
------
Оказывается, название фильма «If I had Legs I'd kick You» не простой набор слов, а целая идиома, которая в своё время возникла наглым образом в английской устной речи. Юмор строится на том, что определенный «неживой» объект не имеет ног, но будь они у него, то обязательно пнул бы, кого хочет. В свою очередь, «живой» человек может прикинуться этим самым объектом и вот так абсурдно шутить. Ладно, хватит. Кажется, пока некоторые зрители во время просмотра наблюдали за главной героиней по имени Линда, наверняка время от времени хотели аж пнуть её через экран. Мы ведь с вами знаем этих всеведущих старцев, которые там всегда в курсе того, как жить и делать правильно.По сути, психотерапевтке Линде ничто не мешало буквально пнуть или избить кого-то рядом, благо, вокруг неё прекрасно собрались чересчур строгая врачиха, очень понимающий и любящий муженёк, язвительная продавщица в задрипанном мотеле, изгоняющий припаркованные машины сотрудник школы. Да только героиня как раз сама стала объектом, у которого нет ножек. После появления буквально огромной дыры в собственном доме, который должен служить островком уюта, почва из-под ног знатно ускользает, и теперь её жизнь то ли трагикомедия, то ли драматический хоррор, то ли вовсе фильм Ари Астера, снятый женщиной. Напряжение нарастает, конца всему не видно, ружье не стреляет.Две вещи приглянулись лично нам больше остальных. Это одержимость дырой со стороны Линды и безостановочный писк аппарата, который она вот везде с собой таскала. Появление потолочной дыры в жизни уставшей от всего женщины сродни сказочному порталу, который постоянно засасывает в свою эту воронку сознание бедняжки. Как будто открывается сам космос, где всё безмятежно, размеренно да тихо на фоне нескончаемых забот в виде ухода за больной дочерью, потом приёма пациентов в рабочем кабинете, угнетающего желания спокойно выпить винишко и отрубиться. Это её дыра, а мужчины вокруг только мешают сладкому созерцанию. Словно для неё способ улететь мыслями.Покуда тот самый писк, на протяжении большей части картины напоминающий о невыносимости бытия, похож на якорь, который удерживает Линду здесь-сейчас, перманентно в состоянии агонии. Звук ведь не отключить или не поставить тише, поскольку ответственность висит мёртвым грузом, хотелось бы снять, облегчить ношу, задышать уж глубже, только куда там, когда даже коллега-психотерапевт с кислым лицом сидит еле как, знает, чего от него желает измученная красотка, но предпочитает всё же отгородиться от источника негатива в свою сторону, затем хотя был добреньким в один день и рассказал историю про крыс, чтобы напугать или спровоцировать ещё сильнее дырку.
------
Параноидальная драма с элементами триллера о сложности материнства
------
Вторая полнометражная картина Мэри Бронштейн «Я бы тебя пнула, если бы могла» - это история о том, насколько сложно быть матерью. На главную героиню, которую играет потрясающая Роуз Бирн, вываливается куча различных проблем, от дыры в потолке, до проблем со здоровьем у дочери. Все это отлично проиллюстрировано, визуал картины передает напряжение и стресс, Роуз Бирн блистательна в роли нервной матери, а монтаж позволяет прочувствовать на себе все трудности и неожиданности жизни главной героини. Однако к сожалению сама по себе история довольно странная. Хороший сценарий путает из-за своей излишней метафоричности и сумбурности, а некоторые сцены абсолютно не поддаются объяснению. При этом в истории много интересных персонажей, мотивации которых мы тоже до конца не понимаем. Хочется сказать что в этом плане удивили Конан О'Брайен и Асап Роки, их актерские роли достаточно четкие и ровные, в отличии от их персонажей. Также в картине есть над чем посмеяться, хоть и нервно, здесь немало юмора, как ситуативного, так и буквального. Тема фильма скрывается в на первый взгляд странном, но символичном названии, ведь в оригинале картина называется «If I had legs I'd kick you», а это английская идиома о тотальном бессилии перед ситуацией. И с этой точки зрения картина практически идеально показывает абсолютное бессилие и безнадежность главной героини, как собирательного образа матери. Однако если вам интересен внятное повествование и четкая история с интересным сюжетом, этот фильм вас скорее разочарует, что он сделал и лично со мной и оказался для меня довольно проходной картиной о важной теме.